Майские вечера памяти Майи…

В последний день марта 2026-го не стало Майи Геллер – замечательного музыканта, педагога, более трех десятков лет служившей израильскому искусству: преподававшей в нескольких консерваториях, игравшей в оркестрах, в ансамблевых и квартетных составах Иерусалима – города, в который была влюблена, где жила все свои израильские годы.
А ранее, в доизраильский период жизни, проработав после окончания Музыкально-педагогического института имени Гнесиных (ныне – Московская академия имени Гнесиных) три года в заново созданном Казанском симфоническом оркестре, была избрана на должность преподавателя кафедры струнных инструментов Уфимского государственного института искусств (ныне – имени Загира Исмагилова), также незадолго до того открытого на базе филиала Института Гнесиных, существовавшего в столице Башкортостана с начала 1960-х.
В Уфе Майя Исааковна вошла в молодой – очень молодой, ненамного старше студентов –  коллектив недавних выпускников музыкальных вузов и ассистентур (в большинстве ее же alma mater), горящих артистическим и просветительским энтузиазмом. Многие из тех, кто начинал в уфимском вузе педагогическую и исполнительскую деятельность, позднее продолжили ее в учебных заведениях разных стран (Сергей Саркисянц, первый заведующий кафедрой струнных, он и пригласил Майю Геллер, и виолончелист Алексей Калачев – в Хельсинки; дирижер Михаил Голубицкий и музыковед Евгений Танкелевич – в Нью-Йорке, пианисты Вадим Монастырский – в Петербурге и в Израиле, в Израиле же и Фаина Айзенберг. Вадим Монастырский и Фаина Айзенберг и ныне выступают с концертными программами).
Майя Исааковна вела класс скрипки, квартетный класс, позднее перешла на кафедру камерного ансамбля. И главное – участвовала во многих камерных ассамблеях в старинном концертном зале института искусств (бывшем зале Губернского дворянского собрания), который благодаря молодым преподавателям стал главным музыкальным очагом города. Мне посчастливилось быть слушателем этих великолепных циклов «исторических концертов» (так когда-то Антон Рубинштейн назвал серию своих выступлений, включавших всю историю клавирной и фортепианной музыки): «Скрипичная соната XVII–XX веков», «Французская скрипичная соната», «Камерные вечера», «Великие квинтеты» и ряд других циклов. Эти почти ежевечерние концерты были не менее важны для нашего музыкантского образования, чем занятия в аудиториях и классах. Увы, не все тогда дозволялось – пианист Юрий Некрасов посетовал как-то, что вот, мол, хотел составить программу из сочинений Шуберта и Штокхаузена, ему настойчиво посоветовали обойтись без Штокхаузена. Альтисту Ковалю пришлось исключить из программы авангардную пьесу Маурицио Кагеля.
Помню нечаянную встречу в институтской библиотеке: заходит Майя Исааковна Геллер и видит у меня в руках отпечатанную на стеклографе Вторую сонату для скрипки Альфреда Шнитке. «О, мы так хотели ее сыграть! – буквально провиолончелила она своим контральто. И, понизив голос: - Но не разрешают. Почему? – не пойму» (я-то знал от своего сокурсника-композитора, что ректор на дух не переносит музыку Шнитке, а тем более западных авангардистов)…
Майя Геллер прошла великолепную школу: в Гнесинском институте в классе профессора Петра Абрамовича Бондаренко, ученика Льва Цейтлина, следовательно, «педагогического внука» Леопольда Ауэра (чьим учеником и был Цейтлин). В 1977-м Петр Абрамович репатриировался в Израиль и до конца жизни преподавал в Тель-Авивской Академии музыки, у него учились многие израильские скрипачи. Вторая, после Гнесинки, школа Майи Геллер – школа оркестровой игры в только что, в 1966 году основанном Казанском симфоническом (и очень быстро ставшем одним из лучших нестоличных оркестров) под руководством Натана Рахлина. Он и сам был и скрипач, и трубач, в юности начинал в клезмерском ансамбле на Черниговщине, играл во многих оркестрах, дирижерскому мастерству учился в городе на Неве, досконально знал и понимал оркестровую специфику. С молодым коллективом Натан Григорьевич работал не как звездный дирижёр (а он уже был им!), а как педагог оркестрового класса.
Да, так случилось, что Майя Геллер трижды оказывалась среди первопроходцев: в Казанском оркестре она работала со дня его рождения, в Уфимском институте искусств – почти с момента его открытия, а в Израиле (таково профессиональное везение!) Майя Исааковна начала играть в Сценическом оркестре Иерусалима с первых дней создания коллектива Рони Поратом и вскоре после своей репатриации. От каждого участника этого театрализованного оркестра требовался кроме владения инструментом изрядный сценический артистизм. «У нее было уникальное чувство юмора и чувство сцены», – восхищался многолетний директор оркестра Майк Левин. А ведь многим Майя казалась человеком замкнутым. Но вот другая грань ее профессионализма и свойств натуры: «Майя Геллер – надежный, чуткий квартетист с тонким пониманием стиля и обостренным восприятием трагического», – вспоминает скрипач Михаил Шварцман, в квартете которого Геллер играла в серии концертов, составленных из сочинений чешских, австрийских, немецких композиторов-евреев, ставших жертвами Холокоста.
В мае Майе Исааковне исполнилось бы 83 года. И вот в Уфе, Иерусалиме, Беер-Шеве состоялись вечера памяти Майи Геллер – концерты, перемежающиеся воспоминаниями ее коллег, друзей и учеников. В Уфе прошел концерт учеников Специальной музыкальной школы-десятилетки класса заслуженного деятеля искусств Башкортостана Лилии Богомоловой, бывшей студентки Майи Исааковны – то есть ее «педагогических внуков».
В Беер-Шеве серию концертов организовала пианистка Фаина Айзенберг, выступив как ведущая, солистка и ансамблистка в программах с виолончелисткой Любовью Юнгер и скрипачом Виталием Ременюком. В Иерусалиме в майском концерте женского оркестра «Змора» (оркестра религиозных женщин), с которым в последние годы сотрудничала Майя Геллер, наряду с музыкой Баха и Мендельсона состоялась премьера пьесы «Цветение» композитора и дирижера, руководителя данного коллектива Брахи Бдиль.  Эта эпитафия-медитация для струнных посвящена памяти Майи.
Пока нас помнят, мы живем.