«Все мы божьи создания»

В некоторых странах животные уже официально приравнены к членам семьи. Это значит, что питомцев нельзя просто «выкинуть»; их права защищены законом, как права детей или близких родственников.
Так, в Новой Зеландии животные признаны «существами с чувствами», а не просто «имуществом». В суде можно требовать опеки над питомцем при разводе, как над ребенком. В Германии животные – «члены семьи». Нельзя бить или оставлять в одиночестве надолго; штрафы огромные!
В Швейцарии запрещено содержать одного хомяка или рыбку в аквариуме без компании; они имеют право на социализацию. В Испании новый закон приравнял собак, кошек и хорьков к детям. При разводе суд решает, с кем останется питомец.
Россия пока далека от подобных решений, хотя периодически чиновниками делаются попытки улучшить жизнь четвероногих и в нашей стране. Однако чаще инициатива исходит от частных граждан.
Несколько лет тому назад жители проспекта Октября наблюдали странную компанию: женщина с ведром и большой сумкой неспешно шла по тротуару, а за ней брели шесть-семь дворняг разного окраса и размера. Возле кафе или пекарни женщина оставляла ведро где-нибудь в сторонке, а четвероногая банда размещалась поблизости. Продавцы передавали женщине мешочки с объедками, она в свою очередь укладывала их в ведро. Собаки заинтересовано принюхивались и трусили за своей кормилицей.
Со временем некоторые из четвероногой стаи исчезали, а в стаю вливались новички. Животные выглядели неухоженными, но сытыми. Ни разу не видела, чтобы между особями возникали конфликты или хотя бы мелкие размолвки. Помню, как-то по весне дружная семейка пополнилась пятью упитанными черно-белыми щенками. Было забавно наблюдать, как малыши, путаясь под лапами своей мамки, старались на ходу подкрепиться молоком.
Я наблюдала за этой компанией и однажды подошла ближе, заговорила с женщиной. Звали ее Валя. На вид около сорока лет; бедно, но аккуратно одета. Родственников у нее не было, а собаки заменяли ей семью. Жила она в комнате общежития. Собаки обычно ждали ее на улице под окнами. К себе она брала только Феню – маленькую старую собачку с укороченной задней лапой. Конечно, соседям по общежитию не нравилось подобное соседство. Уличные собаки по ночам лаяли на прохожих, мешали людям спать. В более теплое время года Валя старалась кочевать со своим семейством по старым, подготовленным к сносу домам. Там можно было, согревая друг друга, ночевать всем вместе.
Я спросила, на какие средства они живут? Выяснилось, что у Вали пенсия по инвалидности, частенько она подрабатывает: чистит снег, подметает возле киосков. Ее рука в красных цыпках ласково потрепала крупного лохматого барбоса: «Сейчас, сейчас, Тишка, чай купим. Я тебе глазки почищу». И, обращаясь ко мне, пояснила: «Глаза у него гноятся. Вот чаем три раза в день промываю».
«Валя, подождите меня. Я здесь рядом живу. У меня свежая заварка; налью вам в бутылочку». Кроме чая вынесла банку тушенки, пуховую шаль и перчатки. Почему-то именно перчатки смутили Валю больше всего. Она осторожно потрогала вышитые на них ландыши. «Да-а… скоро снег растает, можно в лесу жить».
Последний раз я видела Валю в конце мая. Еще не были сняты ограничения после ковида, народ для прогулок выбирал удаленные лесные тропы. Проходя через парк имени Михаила Калинина, я услышала многоголосый лай. Свернула в сторону заброшенных садов. На поваленном дереве сидела Валя, а вокруг нее суетились штук восемь щенков-подростков. Четверо взрослых псов поодаль грызли косточки. Я подошла, поздоровалась. Валя подняла на меня грустные глаза: «Мы Фенечку похоронили. Зиму протянула, а к весне совсем поплохела… Ослепла, оглохла, зубов почти не осталось… Первую ночь без нее провели». Женщина кивнула в сторону холмика, обложенного старыми досками и камешками. Я пригляделась. На пеньке в расщелине горел укрытый кусочками фанеры от ветра огарок парафиновой свечи. Я с удивлением перевела взгляд на Валю. «Это я молюсь, чтобы Фенечку на том свете не обижали. Все мы Божьи создания!»