Ген увлечённости

В четверг, 28 мая, исполнится 95 лет со дня рождения советского российского краеведа, журналиста, часть своей жизни отдавшего «Вечерней Уфе», а затем трудившегося в должности старшего научного сотрудника в Уфимском научном центре Российской академии наук.
Юрий Андреевич Узиков, уроженец Архангельска, в 1962 году переехал в Уфу и внес огромный вклад в изучение истории Башкирии, ее столицы и судеб выдающихся личностей, имена которых так или иначе были связаны с нашей республикой и ее столицей.
Всегда с теплом вспоминая Юрия Андреевича, мы не могли не откликнуться на столь значительную дату. И сегодня публикуем один из очерков, посвященных Юрию Узикову, нашего легендарного заместителя редактора и ответственного секретаря Аллы Анатольевны Докучаевой, увы, сороковой день с момента ухода которой собрал нас всех в минувшее воскресенье, 17 мая…
Очерк Аллы Анатольевны, посвященный ее товарищу, вышел в книге журналиста и писателя Докучаевой, получившей название «Под управлением любви» (2024).
Когда в 1970 году, переехав из Горького в Уфу, я начала работать в «Вечерке», редактор представил меня на планерке официально, по имени-отчеству, но Юра Узиков в первый же день перевел наши отношения на «ты». Он был старше на 4 года и принял надо мной некую опеку, но вовсе не как старожил над новичком в коллективе – напротив, сразу этим жестом подчеркнул, что я могу себя чувствовать в редакции своей.
Чуть позже точно так же поступили Реан Бикчентаев, Юра Дерфель, Толя Давыдов, Лиля Перцева, Володя Фридман, но Узиков был первым, и впоследствии я поняла почему. Он тоже появился в Уфе еще молодым, но уже вполне зрелым человеком, со сложившейся биографией. Потомок поморов, он родился и вырос в Архангельске, окончил судостроительный техникум, а в 1962-м сменил место жительства на родину жены. Он очень хорошо понимал, как непросто привыкнуть к чужому городу, утвердиться в нем и полюбить его. Не каждому дано полюбить так, как сумел Юрий Узиков, изучив здесь все самые сокровенные уголки, исходив вдоль и поперек все улочки и закоулочки, овраги и окраины, заглянув в такую далекую старину, о которой в советские времена постарались забыть.
Краеведение было его влечением и его работой, его научным поиском и писательским опытом. Он стал известным исследователем истории ставшего родным края, пропагандистом связи прошлого, настоящего и будущего столицы Башкирии. За свои изыскания был удостоен высоких наград – Республиканских премий имени Салавата Юлаева и Шагита Худайбердина, Уральской премии имени Владимира Павловича Бирюкова, звания заслуженного работника культуры РБ.
…Но я забежала далеко вперед и от своего знакомства с Юрой, и тем более от его переезда в Уфу. Видимо, все-таки не судостроение было его призванием, хотя он отдал должное своим североморским пенатам, выбрав полезную для себя и для общества специальность, поработав на заводе этого профиля и сохранив к судостроительной отрасли явный интерес. В этом я убедилась, когда поделилась с ним где-то через год, что пробую писать художественное произведение по мотивам своей горьковской журналистской практики: мои очерки о молодых конструкторах судна на воздушной подушке печатались там в молодежной газете и затем в журнале «Волга». Он живо расспрашивал, кто эти ребята с завода «Красное Сормово», чего им удалось добиться в том тогда новом направлении судостроения, и даже подвигнул вслед за редактором Явдатом Хусаиновым несколько набросков повести опубликовать в «Вечерней Уфе».
С самого начала своей жизни в республике Юрий Узиков позиционировал себя как историк и литератор. Он редактировал газету «Геолог Башкирии», затем работал в «Ленинце», а в «Вечерней Уфе» возглавил по тем временам самый ответственный участок – отдел партийной жизни, благо в его анкете значилась строка об окончании Ленинградской высшей партийной школы. Но надо прямо сказать (да он это особенно и не скрывал, хотя и прижимал иногда палец к губам при иных чересчур вольных разговорах), что эта тематика хоть выполнялась им вполне добросовестно, однако «постольку – поскольку» – отчеты с партконференций писали Петр Наймушин, Иван Тихонов и чрезвычайно редко Узиков. Другое дело, что, путешествуя по следам Ленина в Уфе, он открывал для себя попутно и другие, доселе неизведанные территории города.
…Наша с ним взаимная симпатия, между прочим, хитроумно им использовалась для «проталкивания» в ближайший номер газеты «географических открытий». Так я в шутку называла его опусы под рубриками «Как зовут тебя, улица?», «Исторические памятники Уфы», «Уфа старинная» и еще в этом же роде, которые впоследствии дали даже некоторые названия его книгам по истории Башкортостана – их набралось более тридцати. Моя должность сначала заместителя, потом и ответственного секретаря предполагала планирование и формирование газеты, и Юрий Андреич, зайдя в секретариат и улучив более свободную минуту, садился напротив, заводил разговор о том о сем, а в конце пытался увлечь меня очередным открытием то старинного особняка, где останавливался… и следовало имя мирового масштаба, то найденной уличной табличкой с названием, присвоенным еще при царе Горохе. Не сумев пополнить мною ряды на самом деле очень уважаемого сообщества краеведов, среди которых близкие мне люди – Вадим Марушин, Борис Павлов, Анатолий Чечуха и тот же Юра Узиков, он вздыхал и высказывал то, ради чего затевал весь сыр-бор: «Напиши в свою портянку с планом на неделю: в среду поставить заметку Узикова. В крайнем случае, на четверг». Как правило, соглашалась. Не дай бог, если по какой-то причине не получалось – тогда он талдычил на каждой планерке: «Не забудьте рубрику об уфимских улицах». И добавлял лукаво: «Читатели просят». Читатели в самом деле очень активно откликались на его призыв и делились любопытными сведениями. Он не забывал о них и тогда, когда из редакции перешел старшим научным сотрудником в Уфимский научный центр РАН, где, видимо, прикоснулся к более глубинным процессам краеведческих изысканий. Во всяком случае, известный в Уфе ученый Инна Гвоздикова, которая там с ним вместе трудилась, всегда отзывалась о Юрии Андреевиче с огромным уважением.
По старой памяти Юра не обходил Дом печати и по-прежнему приносил в «Вечерку» свои заметки для публикации. Бывало, просунет в дверь улыбающуюся физиономию: «Меня еще сюда пускают?» И не нарушая традиции, в конце своего требования непременно спросит: «На среду поставишь?..» А разговоры у нас в годы двухтысячные, когда я рассталась с «Вечеркой», а он тоже уже не работал, проходили на улице нашего общего проживания и, как правило, кроме воспоминаний о любимой газете, касались тем семейных. Помню, как однажды, хвалясь успехами сына Михаила на архитектурном и писательском поприще, пошутил: «И здесь у него неплохо получалось, и в Канаде себя нашел. Выходит, и я ничего себе, раз кое-какие гены передал!»
Конечно, передал. И не только сыну, но многим, кому посчастливилось общаться с Юрием Узиковым – человеком порядочным, избегающим конфликтов, незлобивым и доброжелательным и, главное, азартно увлеченным делом, которое выбрал, горячо любил и старался принести его развитием пользу. По нынешним временам ген увлеченности делом – категория бесценная как в переносном смысле – не приносящая приличных доходов, так и в прямом, когда достичь ее духовной высоты удается немногим.