Кому – «водокачка», а кому - отчий дом...

В этом году хорошо известная уфимцам старинная водонапорная башня на высоком холме южной оконечности города отмечает 125-летие. Сегодня можно найти много информации о том, как она была построена, о торжественном открытии первого уфимского водопровода. Недавно я была в музее истории «Уфаводоканала», но, к сожалению, не нашла там сведений о жителях ведомственного дома, которые работали в этом учреждении. А почему искала? Дело в том, что именно «Водоканалтрест» познакомил моих родителей, здесь пересеклись судьбы двух семей. А водонапорная башня стала домом в прямом смысле этого слова...
Моя мама Тамара Васильевна (в то время ещё Родикова) поступила курьером в «Уфгоркомхоз», в состав которого входил и «Водоканалтрест», в тринадцатилетнем возрасте (да-да, и об этом свидетельствует ее трудовая книжка!), и сейчас в свои 95 с небольшим мама часто вспоминает то время... В декабре 1942-го погиб ее отец Василий Андреевич Родиков. Кроме мамы в семье была младшая сестренка, поэтому бабушка рано отправила дочь на заработки, «в люди»: полгода она была нянькой для двухлетней больной девочки, потом - прислугой в состоятельной семье, а уже в августе 1944 года юная труженица сама устроилась в «Уфгоркомхоз» курьером. Руководителем предприятия тогда был Бруно Иосифович Петровский, известный, кроме прочего, и своей строгостью. Девочке приходилось разносить бумаги по всему городу, благо он был небольшой: Старая Уфа да территория начала проспекта Октября, где располагались разные учреждения: типография, «Зеленхоз» и другие. «Уфгоркомхоз» и «Водоканалтрест» располагались в районе улиц Социалистической и Коммунистической. До сих пор мама вспоминает, как приходилось босиком побегать по уфимским улицам да переулкам. Зато кусок хлеба выдавали по рабочей карточке, где паек был больше, чем по иждивенческой. Это потом с трехклассным образованием мама пыталась учиться в вечерней школе. Однако начальник не отпускал на учебу, и окончить удалось только 5 классов. Нашлась добрая душа: секретарь-машинистка научила девчонку печатать, что помогло той «подняться на новую карьерную ступень»: с 1946 по 1960 год она работала в канцелярии «Водоканалтреста» уже в должности секретаря-машинистки. Здесь и познакомилась с моим будущим отцом Шамаевым Дмитрием Васильевичем.
А у папы была своя история, которая привела его в эту же организацию. Он родился в многодетной семье, в деревне то ли Айбашево, то ли Акбашево (в разных документах есть оба названия) Бирского района. Его отец, мой дедушка Шамаев Василий Дмитриевич был не из бедняков, и в 1929 году семья попала под раскулачивание: ее выслали в Прокопьевск, а дом и все хозяйство отобрали. Дед посадил четверых детей и беременную жену Степаниду Андреевну на телегу и тронулся в неблизкий путь, с собой ему разрешили взять только сундук с иконами...
В Прокопьевске дед поступил работать в угольные шахты. Вскоре после родов умерла Степанида, за ней малыш Илюшенька. В сердцах дед порубил иконы, уничтожил документы деток и привел в дом новую жену Ильину Ольгу Николаевну, у которой была своя незаконнорожденная дочь Галина. Матерью приемным детям она так и не стала...
В 1932 году семья Василия Дмитриевича вернулась в родные края и уже остановилась в Уфе. Дед устроился работать в «Водоканалтрест», на лето семью временно поселили в неработающую водонапорную башенку круглой формы на берегу Белой. В другой, действующей, башенке дед трудился: хлорировал воду, следил за работой новой ультрафиолетовой установки. К зиме семье дали квартиру на втором этаже двухэтажного ведомственного дома для работников «Водоканалтреста». Там родились ещё двое детей: Николай и Вера. Немного погодя умерла дочь Степаниды Верочка - накануне мачеха ее сильно наказала, а утром девочка не проснулась... Документы детям восстанавливали приблизительно, так как в их бывшей деревне сгорел сельсовет со всеми бумагами. Папина сестра Анна рассказывала, что их поставили по росту и записали примерные годы рождения. Так получилось, что мой отец по бумагам родился через 5 месяцев после сестры Ани. Окончив 6 классов, папа пошел работать учеником в водомерную мастерскую «Водоканалтреста». 22 июня 1941 года на фронт ушел дед Василий Дмитриевич, а в 1943-м в свои 17 лет - и папа.
В «Водоканалтресте» работал охранником и муж папиной старшей сестры Татьяны - Лазарев Константин Николаевич, он жил в своем доме. В 1941 году и он ушел на фронт, однако вернулся, так и не успев повоевать: эшелон разбомбили, у дяди Кости оторвало ногу, он долго лежал в госпиталях, потом вернулся домой, где его ждали жена Татьяна и дочки Люда, Галя, Вера и Валя (был еще сынок, но он рано умер).
Дядя Костя вернулся в «Водоканалтрест», где работал до пенсии и умер в январе 1985 года.
Дед Василий Дмитриевич вернулся с фронта раньше окончания войны, в 1944-м, по ранению - были покалечены правые сторона лица, рука и нога. Вернувшись домой, он снова пошел работать в «Водоканалтрест».
А вот мой отец хлебнул военных невзгод сполна: уйдя на фронт в 1943 году, он вернулся лишь в 1950-м. Его полк перебросили на восток, он воевал в Маньчжурии, потом отслужил положенные 5 лет срочной службы в армии (война была не в счет).
Вернувшись домой, он тоже пошел работать в «Водоканалтрест» слесарем-ремонтником.
На праздники работающим давали билеты в театр, где мама с папой и познакомились. И ровно 75 лет назад они поженились. Дед с семьей переселился в комнату, предоставленную в помещении водонапорной башни, оставив комнатку в ведомственном доме молодым. Я появилась на свет в 1956-м, через 2 месяца после смерти деда (хлорка сделала своё дело - рак легких). Так я не увидела и второго деда.
Бабушка Ольга так и продолжала жить в башне с семьей младшего сына Николая до 1961 года, работая там уборщицей. Дядя Николай служил в армии на Дальнем Востоке, во флоте, когда дед слег. Ему оставалось служить месяц, когда Ольга Николаевна дала телеграмму, что его отец при смерти. Николая отпустили, он приехал с молодой женой Валентиной за 2 дня до ухода деда. Башня тогда уже как водонапорная не работала.
Впоследствии на верхнем этаже преподаватели и студенты Башгосуниверситета организовали обсерваторию, где изучали звездное небо, следили за спутниками. Дядя Николай часто бывал у них в гостях, благо надо было только подняться по лестнице, не выходя из своего жилища. Я редко бывала в башне, но лестницу ту хорошо помню, она шла вверх вдоль стены, а в проемах окон, заложенных кирпичом, были когда-то спальные места тети Ани и папы.
В 1961 году семье Николая Васильевича дали от завода квартиру на улице Аксакова, вскоре к ним переехала и баба Ольга, нужно было нянчится с внучками Светланой и Маришкой, дочерьми Николая.
Наша семья переехала из ведомственной квартиры на Набережной в двушку-«хрущёвку» на бульваре Славы. Ее дали на пятерых: с нами переехала из башни и папина родная сестра Шамаева Анна Васильевна, инвалид с детства. Не оставлять же было ее одну в башне у кладбища!
Как-то в одной из газетных статей я увидела слово «водокачка», что, признаюсь, немного резануло: для моих дяди Николая, тети Веры и двоюродной сестры Светланы это был отчий дом, ведь их туда принесли из роддома.
Как ни печально, но со смертью деда Василия Дмитриевича общение представителей старшего поколения прекратилось – а ведь раньше на праздники дед собирал всех в башне! И стали видеться в основном на похоронах...
И вот что странно. В Великой Отечественной войне участвовали Шамаев Василий Дмитриевич, Шамаев Дмитрий Васильевич (в роду отца всех мальчиков называли именами Василий или Димитрий, исключением был лишь Илюша, который не выжил без матери), Лазарев Константин Николаевич, но войну никто и никогда не вспоминал. Папа всегда отмахивался: ничего интересного там не было, служил связистом. Мама вспоминает, что дед Василий только однажды рассказал, как получил ранения и стал инвалидом.
...Был перекур в окопах, и вдруг команда: «К бою!» Дед вскочил, мимо быстро пробежал связист с катушками. И тут прилетел снаряд, который разорвался рядом с дедом, в результате получившим ранения правой стороны от макушки до пятки. А тот связист убежал здоровеньким! Как везли до госпиталя, дед не помнил, был только рад, что остался жив. После госпиталя вернулся домой в Уфу.
Все трое родственников были призваны из «Водоканалтреста», но в музее «Водоканала» ни о ком из них нет ни слова, хотя здесь оформлен красивый стенд с фамилиями участников Великой Отечественной. Да, никто из них не был ни начальником, ни управленцем, в мирной жизни были работягами, а на фронте просто солдатами...
После войны дед прожил 11 лет, дядя Костя и мой папа - ровно 40, не имея никаких льгот, привилегий. Заработав только грамоты за честную работу да фронтовые медали.

В последние годы я вижу пристальный интерес к старинной башне. Территорию вокруг облагородили, мне известно, что были планы организовать в башне музей «Водоканала». Кто-то предлагал здесь обустроить ресторан, но подобное по соседству с мусульманским кладбищем лично мне видится неуместным. А если говорить о музее, то в помещении «Уфаводоканала» таковой уже есть, о чем я упомянула в начале своего повествования. Так пусть там и останется, он добросовестно сделан.
А в башне, на мой взгляд, можно было бы создать музей в более широком смысле: например, посвятив его месту, где башня расположена. Ведь оно уникально: рядом - старинное магометанское кладбище, где упокоились выдающиеся люди Уфы. Отсюда открывается вид на железнодорожный мост, который имеет свою историю. С обзорной площадки хорошо просматривается место впадения Дёмы в Белую, отсюда открывается вид на временно отсутствующий памятник Салавату Юлаеву. Как на ладони и второй мост через Белую, который тоже имеет свою богатую историю. Наконец, в башне была обустроена пусть небольшая, но обсерватория.
То есть музей может получиться не просто музеем водонапорной башни, а уникальной экспозицией, затрагивающей большой пласт истории нашего города. Здесь будет где развернуться и историкам, и краеведам, и экскурсоводам новых маршрутов выходного дня.
Таковы мои мечты. И хочется верить, что найдутся энтузиасты, которым эта огромная интересная работа окажется по силам...