Чаепитие с видом на Эльбрус

В одном из номеров «Вечерки» нынешнего года мы публиковали путевые заметки уфимца Айдара Гареева, создателя и хозяина экоусадьбы «Гнездо». Из дневниковых записей героя наших публикаций, художника, мастера каллиграфии и необычайно отзывчивого и чуткого человека, которому интересно абсолютно все, читатель «ВУ» узнал о том, что в феврале Айдар Зинурович, отправившись в необычный поход, прошел в составе группы по льдам Байкала 130 километров.
А ныне наш неуемный автор, давно вынашивающий мечту подняться в горы (хотя в свое время по Уральскому хребту он путешествовал), выбрал Большой Кавказ. Его особенно привлекала одна из самых мощных вершин России и Европы, высота коей составляет 5642 метра над уровнем моря. Да, читатель, речь идет о стратовулкане на Кавказе – Эльбрусе, который включен в список «Семи вершин». Речь об альпинистской программе, цель которой – подняться на высочайшую точку каждого из семи континентов (Эверест – Азия; Килиманджаро – Африка; Эльбрус – Европа, Россия; массив Винсон – Антарктида; Пирамида Карстенса – Джая, Австралия и Океания, либо пик Косцюшко – если считать только материковую Австралию).
А вот о том, получилось ли у нашего автора покорить прекрасный Эльбрус, вы узнаете из его рассказа…

[/center]
…Приступая к этим заметкам о своем очередном путешествии, я думал, что расскажу о горах, об Эльбрусе, о том, какая это вершина, и о том, что ежегодно на нее поднимаются или не смогли подняться тысячи альпинистов. Можно написать, сколько гора ежегодно забирает людских жертв. Но когда ты попадаешь в этот суровый край, вдруг понимаешь, что вся твоя жизнь – это не про горы… Это сродни тому, как солнце светит и планеты вращаются вокруг него по своей оси… Так и в горах. Есть вершина, а вся жизнь здесь, настоящая жизнь, сосредоточена вокруг нее. Можно рассказать про то, что подготовка к штурму начинается задолго до самого похода, практически сразу, как принял решение взбираться на высоту. Поведать про физические упражнения и снаряжение, без которого в горах не выжить. Об этом также можно написать далеко не одну книгу. На высоте жизнь другая, и люди другие. Все строится там на какой-то особой атмосфере. В общем, эту атмосферу я и хотел передать в своих коротких заметках…
Все в природе разговаривает с людьми. Весенний дождь рассказывает про молодую беспечность, река поет песни о любви, деревья шепчут сказки леса. Только горам не о чем с нами разговаривать. Горы молчаливы, лишь изредка издают грозный рык. Мы вбиваем в их белую, снежную кожу острые кошки, своими ногами прорезая ее до каменного тела. Шаг – отдых, еще шаг – отдых. Гора молчит, она снисходительно смотрит и ждет. Мы прошли «косую» полку, впереди еще около пяти часов изнурительной и нудной работы, а группа уже выбилась из сил. Мы лежим, вонзившись ледорубами в склон горы, ветер с ледяной крошкой пытается найти слабое место и ужалить нас в незащищенный участок тела. Кто-то впереди пытается встать, но ветер вновь и вновь сбивает его с ног. Навстречу нам идет другая группа альпинистов. Они возвращаются. О чем-то говорят с нашим гидом, после чего руководитель дает команду спускаться вниз. Все! Это конец нашего маршрута к вершине. Мы не дошли какую-то сотню метров. Но здесь эта сотня может стоить тебе жизни… Я пытался спорить, инструктор что-то толковал сквозь порывы ветра про принятое решение, кричал мне в ухо о том, что обо всем поговорим в лагере. Альпинизм – командная работа, и меньшинство должно подчиниться большинству и беспрекословно выполнять приказы старшего.
Не знаю почему, я всю дорогу до вершины думал о поцелуе, о девичьих губах. Почему люди вообще целуются и почему это так приятно? Эти мысли согревали меня, я представлял, как спущусь с высоты и прижмусь горячим поцелуем к губам девушки. Эти мысли отзывались теплом и идти становилось легче.

...Группа сидела молча, ждали «Урал». Мимо проходили альпинисты, кто-то надевал кошки, кто-то затягивал рюкзак, кто-то нес воду на кухню. Мы молчали. Нас двенадцать человек, и все мы смотрели на гору, с которой спустились под утро.
Ко мне подошел Тим, протянул свою пятерню: «Без обид?» Я посмотрел в его исключительно добрые глаза протянул руку в ответ. – «Значит, без обид!» Просто там, на горе, мы немного повздорили…
На высоте всякое бывает, там все на пределе, все твои качества, недостатки, а также и нервы тоже на пределе. Если бы меня спросили: «Зачем ты живешь?», я бы не ответил, а вспомнил бы те одиннадцать дней на горе, проведенные с этими сейчас крайне молчаливыми людьми.
Подъехал «Урал», привез новую группу, с его борта, словно яблоки в дни уборки урожая, посыпались веселые альпинисты. Все шутили, помогали спуститься красивым, еще не отекшим от нехватки кислорода девушкам. Парни ловко спрыгивали с кузова, принимали рюкзаки, канистры с водой.
– Ну, как гора? – крикнули нам.
– Нормально. Стоит, – коротко бросили мы.
…Зачем человек идет в горы? Можно перечислить множество причин: от «найти себя и доказать себе, что ты можешь» до банального полюбоваться природой. Думаю, ни одна причина не подходит. В общем, однозначного ответа на этот вопрос нет. Ну так ведь и люди в горах собираются неоднозначные!
Мы спускаемся вниз, машина будто бы игриво подбрасывала нас на кочках вверх, будто отец, играя с малышом, пытается развеселить его, качая на своем колене. Гора провожала нас молча и как будто неявно улыбалась во след…
…Алик – этим именем друзья любя называют моего нового знакомого. Он так мне и представился. Его полное имя Александр. Немолодой человек, на вид лет шестидесяти. Лицо, словно кусок скалы, все в изломах и морщинах. Он работает инструктором и имеет огромный опыт в альпинизме...
– Как вы, Дмитрий, пьете вино с лимоном? Это фича какая-то или имеет место быть?
– Вино с лимоном – это танец над пропастью, никогда не знаешь, чем это закончится, – многозначительно отвечает Дима.
Дмитрий, слесарь из Хабаровска, который, как и Алик, прошел несчетное количество высот и поднялся на них.
– Вы пробовали шурпу в местном кафе? – это уже Алик обращается ко мне. Я оставляю книгу, поднимаю на него вопросительный взгляд. – Напрасно, напрасно. Достойнейшее блюдо! Достойнейшее!
И как бы в продолжение разговора с Димой:
– Я пил вино на базе, затем пил вино абсолютно той же марки в магазине и разница колоссальная! Что это значит? – обращается он к Дмитрию.
– Это значит только одно: между магазином и базой что-то определенно происходит.
Оба задумываются.
…Гора – это люди, которых не встретишь внизу.
Шел третий или четвертый день в штурмовом лагере на высоте 3900 метров. Каждый развлекал себя чем мог. Кто-то собирал кубик Рубика, кто-то играл в шахматы, кто-то просто гонял чаи.
Володя смотрит в окно, лежа на подвесной полке, и наблюдет, как работает трактор:
– Если он ковшом еще раз из-под себя возьмет, то улетит в пропасть.
– Я тебе о высоком пытаюсь, а ты про дурацкий трактор, – это уже другой Дима, более молодой. Он военный из Грозного (поведал мне: «Я, как Лермонтов, меня тоже на Кавказ сослали, только стихов не пишу». Дима-военный учил меня играть в шахматы).
– Я тоже о высоком, – отвечает Володя. – Работа тракториста на высоте, что может быть выше?
В горах сразу понимаешь, кто перед тобой, и сразу понимаешь, кто станет другом на всю жизнь.
Скажем, Илюха, голова два уха – так я его дразню.
Непогоду в горах каждый коротает по-своему.
– Пойдем на чай в одиннадцатый лагерь? – Илья заглядывает к нам в комнату и зовет меня с собой.
Я медленно спускаюсь с полки. На высоте все нужно делать очень медленно. Мы выходим на воздух. Все вокруг в «молоке», и если бы не знать, что ты в горах, то, в принципе, все, как дома у реки поздней осенью... Не спеша надеваем кошки и медленно, молча идем на 5100. Там находим подходящий выступ, чтобы не так задувало за шиворот, разливаем из термоса сладкий чай. Кто-то из кармана достает конфету. Всматриваемся в даль, каждый думает о своем.
Чай с другом на высоте… Может, за этим мы идем в горы?
…Вечером в местном баре, будет шумно. Витя, как всегда, закажет шашлык и пива. Охмелев, все начнут говорить о политике, о футболе и о красивых девушках. Будут рассказывать про тренировки на склоне, кто-нибудь вспомнит смешную историю про повариху Аннушку, и все дружно рассмеются.
А сейчас мы, смертельно уставшие и невеселые, стоим и ждем «Урал», и я все так же думаю, что скоро вернусь вниз и там меня ждут нежные девичьи губы, которые прикоснутся к моим обветренным губам.