Литючий корабль

Заголовок этот придумала я в ту недавнюю пору, когда довольно часто общалась с Евгением Максимовичем Литючим – страстным коллекционером и пропагандистом лучших образцов музыкального искусства. Тогда он регулярно открывал свой «музыкально-литературный киоск», назовем это так, в обширном фойе Государственного академического русского драматического театра Республики Башкортостан.
Возле «капитанского мостика» Евгения Максимовича всегда толпился народ, выбирающий из раритетов филофониста, а по совместительству нумизмата, филокартиста, дискофила, филателиста и ценителя высоких образцов литературы Литючего что-то особенное. А особенного у невысокого, худощавого, очень опрятного и всегда доброжелательного по отношению к людям человека было много. И каждому из тех, кто к нему обращался, обладатель сих сокровищ давал подробнейшую консультацию, редкий по своей наполненности комментарий, а подчас и совет…
Именно в тот период жизни Евгения Максимовича, в прошлом педиатра с сорокалетним стажем, врача, занимающегося диагностикой, лечением и профилактикой заболеваний у детей, нашедшего свою гавань в стенах Русского академического театра, он в процессе наших мимолетных бесед в антракте поведал мне, правда, всегда коротко (антракты длятся не больше пятнадцати минут, да и желающих пообщаться с любезным владельцем всевозможных реликтов было немало), какие-то сведения из личной биографии и истории своей замечательной семьи. Также, по его приглашению, я бывала на заседаниях клуба филофонистов, активным участником, если не сказать, быть может, одним из пламенных моторов коего он являлся, и на этих встречах нет-нет да и всплывал вдруг в его выступлениях какой-нибудь короткий эпизод, сохранившийся в летописи семьи коренных уфимцев, к которой и относился Евгений Максимович. Я слушала внимательно, по крупицам собирая в журналистскую копилку черты характера и фрагменты судьбы Евгения Литючего, задумав уговорить его на большое интервью, заголовок к которому придумала сразу – ведь мой герой, его упорство в определении своей дороги, а также в линии поведения и неповторимых привязанностей напоминают движение большого корабля, который торит свой путь по волнам жизни и четко придерживается избранного курса, преодолевая при этом всевозможные препятствия. И крылья у Евгения Максимовича тоже были, их ему дала страстно любимая этим уникальным человеком Музыка!
Мы собирались сесть спокойно, без свидетелей и поговорить по душам не раз. Но то у него не было времени, то на меня давил груз необходимых для газеты дел и заданий. Единственное, что я успела, – это придумать заголовок и попросить фотокорреспондента Булата Гайнетдинова сфотографировать Евгения Максимовича в процессе его общения с посетителями своего необычного «киоска». И теперь, когда Евгения Максимовича не стало, я с горечью вновь и вновь каюсь, угнетенная мыслью о том, что все и всегда нужно делать вовремя!..

…С Евгением Максимовичем мы познакомились благодаря джазу, с которого начиналось увлечение Литючего музыкой, вылившееся со временем в глубочайшую привязанность и вобравшее в себя разные направления этого вида искусства. Хотя к тому времени я уже не раз видела его в стенах Башкирского государственного театра оперы и балета, где он точно так же – за столиком, с раритетными пластинками, интересными книжицами и прочими сокровищами: значками, монетами, редкими справочниками – встречал поклонников высокого искусства. Впрочем, об этом уже очень хорошо и подробно рассказала в прошлом номере Нина Александровна Жиленко.
…После ухода из жизни выдающегося певца, директора БГТОиБ Радика Арслановича Гареева, увы, нашлись люди, отказавшие Евгению Максимовичу от места. Какое-то время Литючий вместе со своей колекцией обретался в Башкирской государственной филармонии, но и там вдруг появились точно такие же бесцеремонные и неумные персоналии…
Так вот о джазе – мы встречались на выступлениях уфимских джазменов, и со временем стали даже кланяться друг другу. Мне и в голову не приходило, что этот сухонький, невысокого роста человек внимательно читал все, что выходило в «Вечерке» о житье-бытье мастеров искусства импровизации из Башкирии. А время спустя, в мае 2008 года, в журнале «Бельские просторы» был опубликован объемный труд Евгения Максимовича «Из истории джаза в Башкортостане», в который он счел должным внести и мою фамилию, включив оную в список тех, кто пропагандирует искусство импровизации в нашем регионе. Со свежим номером журнала он пришел на третий этаж Дома печати и вручил мне свое исследование с дарственной надписью. Так мы и познакомились, обменявшись «верительными грамотами».
…Потом был долгий перерыв. Литючий исчез из поля моего зрения. И вдруг в какой-то момент я обнаружила Евгения Максимовича в фойе ГАРДТ РБ возле столика, на котором он аккуратно раскладывал свои сокровища. «Меня Михаил Исакович пригласил! – сказал он, увидев мое удивленное и в то же время обрадованное лицо. – Расспросил обо всем и позвал в Русский театр. И вы знаете, он буквально спас меня. Я ведь в какой-то момент впал в депрессию, и все мне было немило… А тут воспрял – постоянно смотрю спектакли, есть среди них любимые; и публика мне очень нравится – я общаюсь с приятными интеллигентными людьми…»
И с того мгновения каждый раз, бывая у русичей, я задерживалась у «киоска» Евгения Максимовича, легкое, почти бестелесное рукопожатие которого вызывало во мне огромное чувство приязни, граничащее, пожалуй, даже с нежностью. Мы беседовали, он делился своим мнением по поводу той или иной постановки, специально приносил редкости, которые могли бы заинтересовать меня, любительницу миниатюрных книжечек. Однажды торжественно вручил маленький, в половину ладони, географический справочник Советского Союза и, глядя на мою восторженную реакцию на эту редкость, не мог скрыть радости. А иногда мог почти незаметно опустить в ладонь какую-нибудь крохотную фигурку зверушки из киндер-сюрприза и, улыбнувшись глазами, сказать: «К празднику подарочек!»
А в один прекрасный день он вручил мне листочек, на котором фактически библиотечным почерком были выведены его стихотворные строки: «Скажете потом мне, как они вам…»
Не успела!.. Больше мы уже не увиделись. 12 января Евгения Максимовича Литючего не стало… А листочек этот я ношу в своей записной книжке:
Трёхстишия в стиле Басё
Ночи чернеют,
а души светлеют
из года в год.
Время продлится,
Запал истребится,
Здоровье уйдет.
Все остается,
И солнце смеется,
Природа живет.
Жизни основа –
Звучит босса-нова,
и птичка поет!
Вид с седьмого этажа
Стрижи волнуются в полете
с утра до ночи,
в жару, особо при луне,
они стрекочут в вышине.
И люди в жизни так похожи
на стрижей –
стрессуются, проблемы
создают
себе, вокруг, ломают
свой уют.
Остановись, взгляни
на Божий мир,
как все продумано умело,
живи уверенно и смело,
и помни: ты себе – кумир!

Добрая память светлому, очень трогательному, редких душевных качеств человеку!..