Перекрёсток памяти моей

Когда я, будучи в Уфе, попадаю на перекресток улиц Революционной и Пархоменко, в душе рождается щемящее воспоминание из далекой осени…
Это был сентябрь. Поступив в университет, я оказался один на один с большим городом. В общежитии свободных мест не было, и мне срочно пришлось искать жилье. Надо сказать, что в то время я был не слишком самостоятельным, терялся на незнакомых улицах, среди снующих мимо машин. Одним словом, был совершенно не готов к новой жизни. Снять отдельное жилье не представлялось возможным, и мы с мамой, которая приехала в Уфу, чтобы на первых порах мне помочь с обустройством, нашли вариант дешевле - комнату в квартире одной уфимской семьи. Я даже представить себе не мог, каково жить с чужими людьми под одной крышей, но ничего не поделаешь, пришлось пойти на такие меры.
Так вот, вечером мы с мамой, обвешанные тяжелыми сумками с вещами и продуктами, искали нужный адрес и, кажется, нашли. Мама оставила меня на улице, а сама отправилась в подъезд того дома, где мне предстояло жить. Внезапно полил дождь. Я перебрался под невысокий тополь и стал ждать. Меня охватило чувство безысходности, в душе щемила тоска, а город накрыл грустный вечер, и дождь продолжал играть свою монотонную плаксивую мелодию. Я промок в мгновение ока. Стоял, ждал, смотрел, когда появится мама. Совсем скоро она уедет домой, а я останусь здесь с чужими людьми, в чужом городе!
Мама наконец вернулась, и мы, подхватив тяжелые мокрые сумки, перешли дорогу и вошли в дом. Обстановка квартиры оказалась неказистой - видимо, у семьи были трудности с финансами, поэтому они вынужденно сдавали комнату. Сказать, что я чувствовал себя неуютно – значит не сказать ничего. Я по природе своей был скромным мальчишкой и после заселения к незнакомым людям совсем поник. После учебы старался возвращаться попозже, чтобы не мешать хозяевам, подолгу бродил по улицам города, тянул время и приходил лишь к вечеру, когда семья уже готовилась ко сну. А утром ждал, пока они позавтракают. Было неудобно открывать их холодильник, в углу которого скромно лежали и мои продукты. А потом я переселился в ближайший дом, к странному хозяину – одинокому и несчастному мужчине, который мало разговаривал и все время пропадал на работе. Жить стало легче, но по-прежнему было неудобно и неловко. Не смог я долго существовать в таких условиях. Спустя месяц мне все же выделили кровать в студенческом общежитии, куда впоследствии я и перебрался. В то же время тот период акклиматизации однозначно пошел мне на пользу, это была своего рода закалка характера. Пять лет моей студенческой жизни пролетели незаметно. Теперь те годы, начало своей самостоятельной жизни, я вспоминаю с легкой грустью.
Вот и недавно мой путь проходил через улицу Пархоменко, и я вновь оказался на том самом месте, где стоял под дождем, пытаясь укрыть своим телом быстро намокающие сумки. Деревьев здесь уже нет, их убрали, осталась только клумба да постоянно подмигивающий светофор над головой. Мне 43, и я снова стою на этом же месте, пытаясь вернуться хотя бы мысленно на 25 лет назад, к тому 18-летнему худощавому пареньку, и у меня это получается. Теперь я понимаю, что мама тогда чувствовала не меньшую тревогу, нежели я. Она оставляла сына в чужом городе с чужими людьми, но, теперь я знаю, она все правильно сделала. Мама отпустила меня и позволила самостоятельно пройти через трудности, которые рано или поздно должен преодолеть взрослеющий человек. Оглядываясь назад, я благодарен судьбе за ту школу жизни, которую прошел. Поэтому сегодня, стоя здесь, возле дома, у перекрестка, я не чувствую грусти, скорее, тихую благодарность. Это место больше не кажется мне чужим. Оно стало частью моей истории, точкой отсчета, откуда начался мой путь в большой мир. И пусть деревьев здесь больше нет, а светофор подмигивает все так же, я знаю: этот перекресток навсегда останется в моей памяти.