Как наша свеча нашла своё место в боевом строю

Климов, Микулин, Швецов – фамилии знаменитых создателей авиационных двигателей ныне вспоминают разве что специалисты. А в конце 1930-х – начале 1940-х годов они были на устах у всех. Советская авиация развивалась стремительно, и это было интересно каждому. Мне эти имена напоминают время, когда я работала над историей Уфимского агрегатного производственного объединения и в архивах, документах, воспоминаниях ветеранов соприкоснулась с трудом людей, в буквальном смысле давших победоносные крылья армии во время Великой Отечественной войны.
Еще в 1939 году угроза гитлеровской агрессии потребовала более интенсивного развития моторо- и самолетостроения, а следовательно – массового количества систем зажигания, новых их видов. В Москве создается Государственный союзный завод №161 по производству авиационных свечей.
Свечи были со слюдяным изолятором, довольно примитивные, работали всего 8-10 часов. Совершенствование этих изделий – одно направление. Другое – создание новых свечей с керамическими изоляторами – надежных, долговечных. Такие свечи уже были на вооружении авиации Германии, Англии, США.
Планомерному осуществлению идей помешала война. 161-й и Рыбинский заводы эвакуировали в Уфу (позже это крупнейшие предприятия авиационной промышленности – УАПО – Уфимское агрегатное производственное объединение и УМПО – Уфимское моторостроительное производственное объединение).
Свечной завод разместился в гараже на улице Аксакова. Он был совершенно не приспособлен для производства, но выбора не оставалось – фронт ждал свечей зажигания для авиации. За сорок два дня был смонтирован и пущен в строй целый завод с основными и подсобными службами. 25 ноября 1941 года была отправлена на фронт первая посылка – десять тысяч свечей. А сколько всего их нужно было изготовить!.. 137 тысяч самолетов выпустила промышленность за годы войны, и почти все они были оснащены свечами, изготовленными на 161-м заводе.
И сделано это было руками полуголодных людей, у которых и крова-то настоящего не было. Почти каждая уфимская семья приняла приезжих, но эвакуированные продолжали прибывать, и мест все равно не хватало. Первым жильем для многих москвичей стали Русский драматический театр на улице Гоголя и кинотеатр имени Матросова. Пытались шутить, называли себя театралами, а на вопрос об адресе отвечали: партер, такой-то ряд, такое-то место.
Коллектив москвичей постоянно пополняли уфимские мальчишки и девчонки 14-16 лет. Четырнадцатилетней пришла на завод Галя Листова (Галина Александровна Бельская). Скоро она стала единственной девчонкой в комсомольско-молодежной фронтовой бригаде Саши Золотова. На резьбошлифовальном станке ежедневно перевыполняла норму. Здесь же, в инструментальном цехе, работала контролером Мила Муртазина (Миляуша Галиевна Муртазина). Она прекрасно пела, и заводчане называли ее «наш соловей». На весь завод славилась фронтовая бригада Васи Андреева, постоянный победитель соревнования и обладатель всех знамен.
Бригада Иды Румянцевой носила имя Зои Космодемьянской и славилась на всю республику. Рядом с москвичками работала уфимка Сима Кутушева (ветеран объединения Халима Шайбаковна Галимуллина). Ида и Сима подружились. Удивительно, но девушки успевали и в театр ходить. Особенно любили бывать в Башкирском драматическом. Сима переводила как могла, а иногда все было понятно без слов. Если у Симы на глазах слезы, Ида плакала за компанию. Если было что-то веселое, обе хохотали от души.
…Осваивали новую свечу. Опытную партию металлодеталей поручили Румянцевой. Утром представитель главка должен отвезти их в Москву. Всю ночь он «продежурил» в цехе, переживая за Иду и страдая, оттого что не в силах помочь. В цехе холодно. Стылый металл, ледяная эмульсия. Руки девушки к утру распухли и посинели. Но глаза сияли, когда она этими руками подавала детали. Боли не чувствовала в тот момент. Задание выполнено – это главное. Ответственный работник склонил голову и поцеловал ее руки. Потом из Москвы он прислал ей мазь от обморожения.
Идея Александровна (Ида) после войны жила в Москве, в 2010 году ее не стало. Любила вспоминать, как в 1978 году на вечере «От всей души» ей устроили встречу после тридцатилетней разлуки с подругой Халимой Галимуллиной. А сюрпризом для них была песня в исполнении Фидана Гафарова, блистательного актера того самого театра …
Но вернемся в суровую военную пору.


Фронт требует более мощных темпов совершенствования авиадвигателей, нужны свечи с более высокими тепловыми характеристиками. Если на моторах А.А.Микулина удавалось добиться 15-20 часов свечной жизни, то на новом климовском моторе слюдяные свечи вообще не работали. К тому же основным источником добычи слюды была Ленинградская область, а она находилась теперь в руках врага. Слюду нужно было срочно заменить керамикой.
В феврале 1943 года в Уфе под руководством конструктора П.Ф.Воронкова отлита первая партия изоляторов. Опыт проводился под открытым небом при морозе 35 градусов. Не было оборудования, приборов. Тем не менее первые результаты вселяли надежду. На 161-м заводе создается керамический цех. Его возглавил ленинградский инженер А.И. Захаров, а уфимские девчонки и мальчишки стали осваивать новые специальности: печников, обжигальщиков, армировщиков, прессовщиков…
В мае 1943 года на завод приходит Исаак Давидович Абрамсон – главный керамик и по должности, и по объему знаний, и по масштабам сделанного в этой отрасли. Позже он переедет в Москву, станет доктором наук, профессором, лауреатом государственной премии. А пока…
Его всегда можно было найти в керамической лаборатории. Засиживался допоздна: смешивал, размешивал какие-­то известные только ему порошки, анализировал, снова смешивал. И так – каждый день, каждый вечер. Пока не разработал собственный рецепт – первой отечественной керамической массы.
В.Я.Климов проводил в Уфе моторные испытания, неделями работал на моторостроительном заводе. Уфимские керамики не подвели! В 1944 году успешно прошли испытания керамических свечей. Они были установлены на истребителях ЯК с моторами конструкции Климова.
Окончательно производство керамики освоено уже после войны. Трудное, уникальное и единственное в Союзе керамическое производство четверть века возглавлял Руслан Берсанович Кодзоев. Он был не просто руководителем, главным керамиком, а душой и совестью всего коллектива. Обладая высокой духовной культурой, технически одаренный, он был простым и добрым в общении. Ветераны-керамики Т.Г.Дерягина, Е.П.Виторт, Н.А.Сибаева и другие рассказывали мне, как им, тогда еще совсем девчонкам, выпускницам ремесленного училища, страшно было работать у печей. Те ревели, извергали языки пламени, а от жара накалялись модные тогда заколки в волосах, оставляя шрамы. Но столь велики были чувство долга и уважение к Руслану Берсановичу, что они преодолевали страх и делали все, что от них требовалось. Установка на Демском филиале УАПО английской автоматизированной линии по массовому производству керамических изоляторов – последнее благородное дело Кодзоева на башкирской земле.
Учеником, единомышленником и соратником Кодзоева был Исаак Михайлович Гуревич. Более двадцати лет он руководил керамическим цехом. В выцветшей гимнастерке в 1946 году пришел он, вчерашний фронтовик, на завод. Начинал лаборантом, работал начальником бюро технического контроля, без отрыва от производства окончил институт. Человек долга и слова, хороший психолог, он усвоил уроки своих наставников – И.Д.Абрамсона, А.И.Захарова, Р.Б.Кодзоева, стал прекрасным специалистом и организатором керамического производства. Руководитель многосотенного коллектива, он находил доброе слово для каждого.
Многих из тех, о ком идет речь в этой статье, уже нет с нами. Но живы их дети, внуки, правнуки. Может быть, не все знают о героических делах своих предков. Какой прекрасный повод вспомнить их светлым, добрым словом в преддверии Дня Великой Победы…

НА СНИМКАХ: бригада Васи Андреева (первый слева) после вручения знамен; подруг Иду и Халиму поздравляет Фидан Гафаров; 161-й завод разместился в здании гаража на улице Аксакова; бригада Иды Румянцевой (первая справа).