Люблю я «разговор» жука…

Тяжелый, грузный жук, сорвавшись с накренившегося под его тяжестью цветка, взмыл в небо. Набирая высоту, он улетел, растворяясь вдали, насколько хватало глаз…
Меня всякий раз завораживает жужжание жука – именно на это я обращаю внимание в первую очередь. Такие звуки мне приятны, они ласкают слух. Даже назойливое ворчание мух в доме вызывает во мне подобный отклик – именно звук летящего насекомого. Все это тянется из детства, когда я беззаботно лежал на каком-нибудь пригорке среди степи или поляны, жевал травинку и, закрыв глаза, погружался в мир насекомых. Я слушал шум их громкого полета надо мной, их перемещения с цветка на цветок. Особенно любил аккорды полета больших жуков – ничто другое не могло его повторить. Этот звук переносил меня в параллельный мир, где живут одни насекомые и общаются на своем стрекочуще-пищащем языке, понятном только им.
В детстве луга и поля были моим царством, куда я выбирался с бабушкой собирать землянику. Когда сбор надоедал, я бросал лукошко и носился от пригорка к пригорку, пока, обессилев, не падал в траву. Там я вновь погружался в мир жужжащих созданий, слушая их и тревожа, чтобы они снова взлетали. Вскоре раздавался голос бабушки, требующий продолжить сбор ягод. И все повторялось. Я не любил собирать ягоды, но на луга ходил, наверное, именно для того, чтобы послушать жужжание жука.
И дома я слушал рокот полета мух. До сих пор, услышав его, я приостанавливаю все дела и, отвлекшись на мгновение, погружаюсь в этот звук. В голове неизменно возникает одна и та же картина: мальчик, отдыхающий среди травы, вслушивающийся в звуки летающих насекомых.
Вот такая необычная, неразрывная связь с далеким детством живет во мне. Тогда мне казалось, что все кружилось вокруг меня, а я, в свою очередь, кружился возле каждого цветка и жужжащего жука. В этом параллельном мире, созданном моим детским воображением, жужжание было языком. Я представлял себе, как крупные жуки ведут важные беседы, обсуждая маршруты полетов и лучшие цветочные поляны. Эти моменты были бесценны, они формировали мою связь с природой и закладывали основу моей нынешней страсти к наблюдению и описанию окружающего мира.
…Очередной жук, сорвавшись с цветка, как и тогда, заторопился вдаль, но теперь вслед ему смотрят не детские глаза, полные восторга, а уже мудрого повзрослевшего человека, впрочем, в душе оставшегося тем же самым ребенком. Жужжание жука – мой проводник, часть моего внутреннего мира, что звучит во мне до сих пор, напоминая о прекрасном и вечном детстве.